Город, лишенный памяти

Помнит ли сегодня кто-нибудь о Раймонде Худе, крупнейшем архитекторе Манхэттена, чей «Мак-Гроу Хилл Билдинг», по словам Рема Кулхааса, напоминал «пожар, вспыхнувший внутри айсберга»? В его мечтах Манхэттен рисовался новым Вавилоном, со своими независимыми друг от друга башнями, служащими местом работы, отдыха и жилья людей, которым вовсе не обязательно будет выходить наружу, «будет столько удовольствий внутри, что для побегав вовне не будет никаких причин».

Худ был одним из самых радикальных архитекторов-модернистов, но Нью-Йорк не воздал почестей ни ему, ни его проектам. Похоже, у города вовсе не было отцов» — кроме тех «крестных отцов, что подминали под себя Манхэттен кусок за куском и в конце концов сами оказывались растерзанными… Не найдешь образов афро-американцев в Нью-Йорке до двадцатых годов, когда сложился миф о черном Манхэттене. А что сказать о женщинах? Остались в памяти разве что куртизанки вроде Лилли Лэнгтри и Лиллиан Расселл, возведенные голливудской «фабрикой грез» в ранг Львиц любви… О женщинах заговорили только в конце XIX века — говорили о таких писательницах, как Эдит Уортон, сестрах милосердия вроде Лиллиан Уолд, организовавшей медицинскую помощь в гетто, или об анархистках вроде Эммы Гольд-ман, изгнанной из Америки в 1919 году, феминистках — таких, как Маргарет Зенгер, открывшей первый в Соединенных Штатах центр контроля над рождаемостью.
Все они ушли в землю, как и тысячи ньюйоркцев, вовсе не оставивших о себе памяти…